Эротические рассказы Анны Дринк

Эротические странички от Анны Дринк

на главную Письмо Анне Дринк Карта сайтика Анны Дринк   
! NEW !
Мои тайные странички
Мой "Реквием по мечте"
ЭРОТИЧЕСКИЕ ДНЕВНИКИ
Предисловие к эротическим дневникам
Гости
Ремонт
Поездка на юг
Поездка на дачу
Кошмар в автобусе
Новый ночной магазин
Футбольная площадка
ЭРОТИЧЕСКИЕ ФАНТАЗИИ
Предисловие к эротическим фантазиям
Оргии
Оргазм
Просто так
Секс втроём
Чистое безумие
Завтрак на траве
Ужин при свечах
ОТКРОВЕННЫЕ ПРИЗНАНИЯ
Предисловие к откровенным признаниям
Игрушки
Самураи
Алкоголь
Вчера в кафе
Собачья жизнь
ЭРОТИЧЕСКИЕ МИНИАТЮРЫ
Предисловие к эротическим миниатюрам
Лика танцует
Маришка в кафе
Новая революция
Буду как смерть
Вижу серые облака
Сквозь сигаретный дым
Бутылка с узким горлышком
МАЛЕНЬКИЕ ПОРНО РАССКАЗЫ
Предисловие к порно рассказам
Лика
Люда
Лена
Лана
Зура
Ирка
Янка
БОЛЬШИЕ ЭРОТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ
Предисловие к эротическим рассказам
Как я отдалась вепрю
Подвывих
'М'
Люся
Синяя куртка для привлекательной девушки
Креатив на грани безумия
Зона молчания
МОИ СОБЛАЗНЕНИЯ В РАЗНЫХ МЕСТАХ
Предисловие к соблазнениям
В парке
В казино
В машине
В гостях
У меня дома
 
РЕКЛАМА
 

 
НОВАЯ ЖЕСТЬ
 
Предисловие к циклу 'Новая жесть'
Секс с негром: мой первый опыт
Любительское порно видео: мальчики голубого цвета
Фото мобильным телефоном: трусики под юбкой
Как правильно дрочить: уроки женской мастурбации
Как правильно дрочить: уроки мужской мастурбации
Голые секретарши: доминация и подчинение
Красивые голые девушки: страпон, наручники и плётки
СКАЗКИ
ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ
Сказочное предисловие
Секс на выпускном вечере
Секс на диком пляже
Секс на крыше небоскрёба
Секс на лобном месте
Секс на острове
Секс на кухонном столе
Секс на столе большого начальника
ТАЙНЫЕ ЖЕЛАНИЯ МАЛЬЧИКОВ
предисловие
Ваня
Федя
Витя
Леха
Илья
Саша
Петя
Вася
Ашот

Эротические произведения наших гостей

Автор: Света Литвак

КУБОК - ФАКЕЛ, ФАКЕЛ – КУБОК
(настоящий русский Декамерон)

Продолжение

« В начало

    Раздался звонок в дверь. Викторов открыл. На пороге стояла Белоухова с капельками растаявшего снега на волосах. Викторов, улыбаясь, пропустил её в коридор, захлопнул дверь и обнял, крепко прижав к себе. Целуя то в щёчки, то в шейку, то в губки, приговаривал: «Ах ты, моя! Птичка моя! Моя, моя…» Он снял с неё курточку, медленно расстегнув молнию до самого низа; расшнуровал и стянул с ног ботинки; подхватил женщину на руки и отнёс на диван. Она сама высвободилась из тесного пиджачка, а Викторов расстегнул пуговицы на блузке. Вместо лифчика тугой топик стягивал грудь. А Викторов уже снимал с гостьи брюки, а затем и тонкие телесного цвета колготки. Пришёл черёд и топика и трусов. И вот Викторов гладит красивое нежное тело женщины, повторяя плавные изгибы его, очерчивая их движением ладони, а она, запустив пальцы в густые с проседью волосы мужчины, разделяет их на короткие пряди и начинает сначала. «Если ты посмотришь сюда, - приглушённым голосом проговорил Викторов, красноречиво указывая на ширинку, - то найдешь там кое-что интересненькое!» Белоухова послушно наклонилась и увидела болтающуюся чёрную пуговицу на стёршемся пучке ниток. Расстегнув её и опустив молнию на брюках, женщина высвободила торчащий головкой из-под резинки трусов член Викторова и легонько потёрла его между ладоней. Через минуту у женщины заходил кадык, а щёки ритмично опадали, втягиваясь от сильного сосательного движения. Викторов трепал её волосы, поглаживал за ушами. Затем собрал её длинные волосы в хвост, сжал в кулаке, туго, у затылка, и начал тянуть назад и прижимать к себе, как бы насаживая голову Белоуховой на свой хуй. Произнося при этом какие-то слова, издавая нечленораздельные звуки, Викторов работал всё яростней. Белоуховой было больно от стянутых сильной рукой волос. Но так сладко было чувствовать себя машиной, сексуальной машиной для удовлетворения мужской похоти! Ради этой сладости, она игнорировала посторонние ощущения, покуда не брызнул у неё во рту мужской сок и не выскользнул горячим эскимо хуй. Тотчас она освободила голову от железной хватки и опрокинулась навзничь, отдыхая от бешеного ритма ебли. Тогда Викторов, неожиданно для Белоуховой, прыснул хуем остатки спермы прямо ей на грудь, лёг на женщину валетом и тут же начал жадно лизать и сосать её пизду. Белоухова лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь ни с чем не сравнимыми ласками языка. Её потаённый стыд был весь раскрыт перед мужчиной. Женщина открыла глаза и увидела тёмный толстый хуй Викторова и стала разглядывать его с нескрываемой жадностью и любопытством, словно в первый раз. Он постепенно расслаблялся и стал заметно короче. Сильное желание снова ощутить его вкус во рту заставило Белоухову поднять голову и ухватить губами болтающийся конец. Он вздрогнул от неожиданности и поднялся выше. Белоухова смаковала полурасслабленный хуй, что было, пожалуй, даже приятней, чем то жёсткое орудие, которое ебало её само, не давая возможности понежничать и поиграть. Сразу же, ощутимо сильно, возбудился клитор, и Белоухова очень быстро кончила. Потеряв интерес и к хую и к ласкам Викторова, она решила пугнуть любовника, чтобы освободиться от его телесного захвата. Отпустив лакомый конец, она сказала в притворном волнении: «Сейчас я укушу тебя!» Хуй мгновенно съёжился до смехотворно маленьких размеров, Викторов соскочил с любовницы и инстинктивно коснулся рукой члена, как бы проверяя его целость. Белоухова зашлась от смеха, а Викторов смущенно крутил головой: «Ну, разве так можно?»

Эротические рассказы наших гостей

    Пока он валялся на сбившейся в ком постели, Белоухова залезла в ванну и включила душ. Нежась под струями тёплой водички, женщина смывала с себя пот и прочие эротические выделения своего и чужого организма. Вдруг с новой силой ею овладело желание. Она переключила воду, чтобы она текла из крана, сделала её попрохладней и усилила напор. Затем ладонью направила струю перпендикулярно её падению, прямо себе между ног. Волна удовольствия охватила тело. Белоухова легко манипулировала естественным вибратором и кончила так замечательно, что рассмеялась от радости. Почувствовав себя лёгкой и бодрой, она вышла к любовнику.

    На пороге стоял Горбунов с капельками растаявшего снега на волосах. Он крепко обнялся с Викторовым, с которым не виделся полгода со времени своей последней командировки в Москву. Он снял куртку, медленно расстегнув молнию до самого низа; расшнуровал и стянул с ног ботинки; прошёл в комнату и сел на диван. За столом сидели мужики и выпивали по какому-то поводу, может быть, по поводу очередной встречи. Викторов представил Горбунова как своего старого приятеля, и ему налили штрафную. Вскоре он, как свой среди своих включился в бесконечный пьяный трёп то с одним собеседником, то с другим. Находились общие темы и чем дальше, тем более задушевным и волнительным становился разговор. Как водится, послали гонца, и ещё раз. Не обошлось без лёгкой потасовки, и гости начали расходиться. Горбунов малость перебрал, время было позднее, неудобно было беспокоить семью, в квартире которых он обычно останавливался по приезде. «Слушай, ты не против, если я сегодня у тебя заночую?» Викторов обрадовался: «Какие проблемы! Счас разложим диванчик. Да ты будь как дома!» Горбунов поссал в унитаз, поплескался в умывальнике и пошёл укладываться. Диван был уже застелен на удивление свеженькими простынями. Викторов достал из холодильника четвертушку: «Ну, теперь давай за нашу встречу, на двоих». Горбунову было достаточно, но он поддержал компанию, и друзья ещё побазарили немного. Потом Горбунов, не в силах больше бороться с усталостью, стянул брюки, а затем и телесного цвета кальсоны ( всё-таки приехал с севера), рубашку и майку, и свернулся калачиком, лицом к стенке. Он уже засыпал, когда под одеяло влез Викторов и вытянулся рядом, на боку. Неожиданно Горбунов ощутил горячую тяжёлую руку на своём бедре. «Если ты посмотришь сюда, - приглушённым голосом проговорил Викторов, хватая руку приятеля и подтаскивая её к своим тугим плавкам, - то найдешь там кое-что интересненькое!» У Горбунова заходил кадык, он ощутил сильную сухость во рту, от неожиданности не соображая, что он должен сделать в этой ситуации. Произнося какие-то слова, издавая нечленораздельные звуки, Викторов тискал руку Горбунова всё яростней. Он был совсем пьян. Озадаченный командировочный попытался выдернуть руку, но Викторов игнорировал его слабые потуги, тогда как из плавок его уже выскользнул горячим эскимо хуй. Горбунов всё ещё лежал с закрытыми глазами, чувствуя в своей ладони член Викторова и испытывая странные, ни с чем не сравнимые доселе ощущения. Мало того, его собственный хуй постепенно напрягался и стал заметно длиннее. Тем временем Викторов ебал Горбунова в руку, а тот смаковал необычное для него, даже приятное чувство и чуть было не поддался желанию тоже понежничать и поиграть. Но вместо этого он отпустил лакомый конец, решительно вырвал руку и сказал в притворном возмущении: «Сейчас в морду получишь!» Викторов тотчас затих, потом засопел и захрапел в ухо приятеля. Горбунов повернулся на спину, всё-таки он придерживался пуристских взглядов, и натура взяла своё, ограждая его от сомнительных новшеств.

    Однако утром он не смел взглянуть в глаза похмельному Викторову, сидя напротив, наклоняясь над чашкой кофе и громко прихлёбывая и покрякивая от неловкости. Положение было щекотливым. Викторов же вёл себя совершенно естественно, щурился от головной боли, предлагал сбегать за пивом. Горбунов отказался и заспешил по делам. «Ничего не помнит?» - предположил он и крепко пожал на прощанье руку Викторова.

    Белоухова возвращалась домой после работы. Её сослуживица Демьянова ехала до Бауманской и всю дорогу жаловалась: «Представляешь? Моя подруга хотела совратить моего мальчика. Ребёнку исполнилось восемнадцать, значит можно? Она мне голову заморочила, что ей негде ночевать, я её пустила, как дура. Утром ушла на работу, оставила её. А она стала приставать к ребёнку. Он мне сам рассказал. Пошла ванну принимать, потом выходит полураздетая, - и к нему. Сынуля не знает, куда деваться. А она воспользовалась моим гостеприимством и хотела изнасиловать ребёнка. Если бы это была чужая тётка, - а то подруга! Бедный мой мальчик!».

    Белоухова медленно краснела, ничего не отвечая Демьяновой. Наконец, та вышла на своей станции, а Белоухова перешла на кольцевую. Она шла по переходу, растерянно оглядываясь по сторонам. Вокруг столько молодых людей… Неужели нельзя просто подойти к одному из них и предложить заняться сексом. Конечно, наверняка, они фыркнут в ответ, как девушки и ускорят шаг, хуже – если обругают или осмеют публично. «Молодой человек, можно я вам пососу?» Ну что в этом особенного? Белоухова напряглась, оглянулась вслед подростку с плеером на груди. Села в поезд. Пассажиры плотно сжали её на сиденье с обеих сторон. Чья-то ширинка маячила перед носом. На Калужско-Рижской линии стало посвободней. И Белоухова стала разглядывать рекламу. Рядом стояла молодая женщина с большим холстом на подрамнике, обёрнутом целлофаном. Художница, сразу видно. Соседство женщины и большой картины выглядело неожиданно эротично. Белоухова перевела взгляд на сидящих и увидела юношу, зажавшего между колен футляр необычной формы. Похоже, что там находилась труба, какой-нибудь альтгорн или бас-геликон. Пока Белоухова разглядывала юношу с футляром, справа кто-то энергично зашевелился. Белоухова оглянулась и увидела, как поднявшийся с сиденья мальчик лет десяти, широко зевнул, и на его верхних зубах жёлтой дугой блеснула проволочка. Это было так сладко и так простодушно сексуально, что у женщины перехватило дыханье. На «Алексеевской» мальчик вышел, и в вагон зашла группа подростков, усевшись прямо напротив Белоуховой. В середине сидел мальчишка с наушниками. Белоухова усмехнулась, - ведь наверняка слушает что-нибудь вроде: «А ну открой пошире рот, - сейчас мой член туда войдёт! Ничего на свете приятнее нет, чем охуительный минет!» Она не могла оторвать от мальчика взгляд. Не худенький, простое глуповатое лицо, грубые руки. Белоухова опустила глаза, увидела его коленки, и мурашки побежали по телу. Ладони подростка были скрещены, а за ними скрывался пах с ещё ни разу не ебавшимся членом. Белоухова проглотила слюну. Так можно рехнуться. Она беспомощно разглядывала руки мальчишки и чувствовала себя отравленной, и отрава эта поднималась снизу, прожигая влагалище, низ живота, внутренности, грудь и щёки. Она подняла глаза и увидела, что мальчик смотрит на неё. Белоухова быстро отвела взгляд, потом не выдержала и снова стала разглядывать его руки. В месиве толпы, среди себе подобных, трутся плечами и бёдрами мужчины и женщины с подавленными желаниями. Настоящие пустынники, отшельники, узники, крепостные, суровые иноки. Взъерошить волосы этому пацану, расцеловать нежные щёки, облобызать ухо, нежить славное тело, которое наверняка просит ласк. Зачем держать его в монашеском подвиге. Никакой душе это не нужно. Самоистязание – обратная сторона эротики. Спутать волосы, привести в беспорядок одежду… Белоухова подняла глаза. Мальчишка смотрел на неё с любопытством. Его дружки игриво подталкивали его локтями с обеих сторон. У Белоуховой точно был растерянный вид. Как нарушить обычный распорядок вещей? Вот мы встречаемся, сидим, вперивши взоры друг в друга, отводим глаза и выходим на своей остановке, а дома ебёмся или ссоримся с мужем или женой, думая о первом встречном, или занимаемся онанизмом или смотрим как выёбываются актёры и певцы на голубом экране. Мысли Белоуховой были сбивчивы, логическая связь рушилась, потому что она думала уже о члене этого мальчика, который был недосягаем для неё и совсем рядом. Уже тело её охватывал жуткий трепет. Мальчики встали и пошли к выходу. Тот, средний, оглянулся, Белоухова улыбалась, глядя на него. Компания вышла и остановилась на перроне. Мальчишка смущённо улыбался на подшучивания приятелей и ещё раз украдкой взглянул на женщину сквозь стекло, тронувшегося вагона. Скорее всего, на него впервые обратили внимание, он был сбит с толку.

    Белоухова вышла на Медведково. Было темно, похолодало. Она шла, нарочно свернув с торной людской тропы, по тёмной пустой дороге, делая крюк. Проплакивая очередного несбывшегося мальчика, она тихо вздыхала. Кто-то догонял её, шаги приближались, и кто-то пошёл рядом. Белоухова не оборачивалась. Раздался приятный мужской голос: «Вы здесь рядом живёте?» Белоухова просто заговорила с незнакомцем, а он заглядывал ей в лицо. Они остановились возле супермаркета. Мужчина мёрз и вжимал голову в короткий ворот куртки. «А к вам в гости нельзя?» «Нет». «Понятно, вы не такая…» Мужчина топтался напротив Белоуховой: «Что же делать-то!» От холода он застучал зубами. «Ну вот, я уже на вас зубами клацаю!» Он нерешительно засмеялся. Белоухова улыбнулась и, попрощавшись, перешла через дорогу, затем через трамвайные пути, поднялась на пятый этаж кирпичного дома. Открыла ключом железную дверь, другим ключом – внутреннюю дверь, включила свет в коридоре. И захлопнула обе двери. Баряева не было.

    Баряев снял куртку, медленно расстегнув молнию до самого низа; расшнуровал и стянул с ног ботинки; прошёл в комнату и сел на диван. У Емелькиной было полно гостей. Все были уже изрядно поддатые. Вскоре он, как свой среди своих, включился в бесконечный пьяный трёп то с одним собеседником, то с другим. Баряев погружался в родное бесконечное неизбежное пьянство. Уже гости ошибочно принимали одного за другого и выясняли отношения. Не обошлось без лёгкой потасовки, и компания начала расходиться. Баряев поднялся было, но рухнул обратно на диван. «Ты знаешь, я вроде нетранспортабелен», - смущённо пробормотал он выпроваживающей гостей хозяйке. Емелькина обрадовалась: «Какие проблемы! Прямо тут и ложись». И Баряев сразу же уснул, уронив голову на грудь.

    Он проснулся в три часа ночи. Пробрался в темноте к совмещённому санузлу, поссал в унитаз, поплескался в умывальнике и пошёл укладываться. На диване сидела Емелькина, протирая глаза. «Вот, разбудил меня, теперь не усну. Давай выпьем, а то голова начинает болеть». Баряеву было достаточно, но он поддержал компанию, и друзья ещё выпили немного. «Как поживает Белоухова?» - спросила Емелькина. «Да как, - всем даёт!» Емелькина зашлась от смеха. Баряев продолжал: «Ведь к ней подойдёт кто поближе, да в глазки заглянет, она и даст». Емелькина упала на диван, хохоча. Когда приступ смеха прошёл, они выпили ещё по маленькой. Емелькина посерьёзнела и принялась рассуждать: «Вот что значит: даёт – не даёт? По каким причинам женщина не даёт? – она стала загибать пальцы, - Во-первых, если ей сейчас не хочется; во-вторых, если она боится заразиться или забеременеть; в-третьих, чтобы не уронить своё достоинство и репутацию. Ведь ты же первый, как только переспишь с женщиной, так объявишь её блядью», - Емелькина махнула рукой на Баряева, пытавшегося возразить, - Поэтому женщины не дают, прежде всего, чтобы иметь над мужчиной власть. Это ведь тоже своего рода сексуальное удовлетворение! А что делать женщине, которой не нужна власть, а очень хочется конкретно ебаться? Она даёт, и ей насрать, как её назовут и что о ней подумают такие пресмыкающиеся как ты!» - и Емелькина снова захохотала. Тут она ощутила горячую тяжёлую руку на своём бедре. Емелькина потянулась к бутылке, плеснула остатки в рюмку и выпила. Рука продолжала путешествовать вдоль бедра и ниже. Произнося какие-то слова, издавая нечленораздельные звуки, Баряев тискал Емелькину всё яростней. Та откинулась назад и закрыла глаза. Баряев схватил её руку и засунул к себе в ширинку. Емелькина лежала с закрытыми глазами, чувствуя в своей ладони член Баряева. Неожиданно Баряев сильным движением пригнул голову Емелькиной вниз. Она почувствовала запах хуя и уже готова была запустить его себе в рот, но вместо этого отпустила лакомый конец, вывернулась из-под руки Баряева и сказала в притворном возмущении: «Сейчас в морду получишь!» Баряев не возобновлял попыток и скоро ушёл в небытие сна, изредка всхрапывая и постанывая от неудобного положения тела. Емелькина пошла спать в другую комнату. Однако утром Баряев не смел взглянуть в глаза похмельной Емелькиной, сидя напротив, наклоняясь над чашкой кофе и громко прихлёбывая и покрякивая от неловкости. Емелькина снова смеялась над чем-то, её пухлые щёчки с ямочками посередине круглились ещё больше. Она предложила Баряеву ещё выпить портвейна и посидеть, пока она не приготовит обед. Баряев отказался и заспешил по делам.

Эротические рассказы наших гостей

    Емелькина уже давно мечтала залезть в горячую ванну. Вдруг её охватило нетерпение. Не ожидая, пока вода наберётся, она скинула халат и бельё, окунула ступни в свеженькую водичку, подошла вплотную к крану и решительно направила струю себе между ног. Волосы на лобке были на удивление пушистыми, мягкими, не как у большинства брюнеток. Емелькина быстро сочинила себе легенду. Она – это она, женщина средних лет, он – юноша, родственник, может быть, племянник, гостящий в её богатом старинном доме. Он – тоже богат и пылок, он соблазняет её, он берёт её, и она подчиняется. Она отдаётся ему неоднократно, она в полной его власти. Емелькина представляет себе живые картинки, стоя с закрытыми глазами, направив струю воды прямо себе на клитор. Вот юноша раздвигает ей ноги и тычется толстым членом… Напор воды слабнет, и она прекращает течь совсем. Отключили воду. Но юноша не уходит, он продолжает искать проход в пушистую норку меж бёдер Емелькиной. Поэтому она наскоро подмывается успевшей чуть-чуть набраться водичкой, подтирается и бежит к дивану. Там она ложится, вытянувшись на спине, и продолжает делать пальцами то, что не успела напористая струя. Приходится работать по старинке, как когда-то в подростковые времена. Надо сказать, тогда у неё получалось ловчее. Гораздо позже она открыла волшебные свойства водной стихии. И теперь совсем потеряла навык. Емелькина напрягалась изо всех сил, вытягивалась в струнку, тёрла клитор между средним и указательным пальцами, так что рука немела, но оргазм оставался неуловим. В ванной она бы давно уже кончила. Емелькина передохнула, встряхнула несколько раз кистью руки и начала снова. Она трудилась как пчёлка, востря своё жальце. Пальцы немели от напряжения, всё убыстряя ритм. И снова разочарование, не получается, рука отваливается от усталости. Емелькина удивлялась, как это она занималась этим и довольно часто, не затрачивая столько энергии. Но надо было кончать начатое. И рука заработала снова. Но только после третьей передышки, со страшным трудом Емелькиной удалось получить заветный результат, увы, совсем не столь яркий и насыщенный, какого она добивалась струёй воды.

    Она протёрла пыль в квартире. Включили воду. Емелькина приготовила обед. Посмотрела научно-популярную передачу по телевизору. Вечером пришёл Викторов. Он был изрядно поддатый. Емелькина пошла на кухню, а Викторов зазывал её к себе на диван, угрожая совершить физическое насилие немедленно и в самой жестокой форме. Емелькиной удалось накормить буйного гостя и уже ближе к ночи по всем правилам разложить диван и постелить постель. Но теперь Викторов оказался склонен к выяснению отношений и начал терзать Емелькину подозрениями, ревностью и требовать доказательств любви. На что Емелькина потребовала в ответ конкретных обоснований его претензий и потянулась к ширинке. Викторов перехватил её руку и смущённо забормотал: «Ты знаешь, я вроде не того…» И, прекратив разборки, прямо в одежде свернулся калачиком на свежей простыне и быстро уснул. Емелькина решила напиться. Она сбегала в «ночной» за портвейном. И когда Викторов очнулся, она сидела на диване, протирая глаза и зевая во весь рот. На столе стояла полупустая бутылка. Гость облапил хозяйку и зашептал ей в ухо: «Какая ты пышка…» Емелькина плеснула ему в рюмку портвейну. Викторову было и так достаточно, но он поддержал компанию, и они выпили ещё немного. Емелькина расправила пурпурный махровый халат, а Викторов немедленно сунул руку за отворот её халата. «Ты чего тут втихаря устроила пьянку, пока я спал! А?» Емелькина зашлась от смеха. Викторов придвинулся вплотную, заглядывая ей в глазки: «Дай мне, дай!» Емелькина посерьёзнела: «Дать или не дать?» - и оттолкнула Викторова: «Ишь, хвост распустил! Все вы такие! Ходите по пятам, когда чего надо. А как мне надо – помощи никакой. Нет ни опоры, ни утешения». Емелькина махнула рукой на Викторова, пытавшегося возразить: «На вот, лучше выпей!» Они выпили. Емелькина закурила и загасила начатую сигарету, развеивая дым рукой. Затем распахнула полы халата: «Я дам! И мне насрать, как меня назовут и что обо мне подумают такие пресмыкающиеся как ты!» - и Емелькина снова захохотала. Викторов бесцеремонно воспользовался предложением и захватил руками её прелести. Точно так же он впервые хватал толстую пятиклассницу, прижав в углу раздевалки: одна рука на сиськах, другая – между ног. Сам он был в четвёртом классе, а научили его старшие дружки. От воспоминаний он совсем распалился. Произнося какие-то слова, издавая нечленораздельные звуки, Викторов тискал Емелькину всё яростней. Он сорвал с неё халат, лифчик, трусы и повалил на диван. Она помогла ему раздеться и покорно раздвинула ноги. Викторов навалился на неё. Вдруг Емелькина схватила его за вихры и сильным движением пригнула голову Викторова себе к низу живота. Викторов вырвался и захрипел: «Ты что? Это самое? Ну нет! У меня язык не шершавый!» И он выебал Емелькину по-простому, как следует. Они допили портвейн, и Емелькина снова смеялась над чем-то, её пухлые щёчки с ямочками посередине круглились ещё больше.

Читать дальше »

« В начало

Высказать свое мнение по поводу рассказа »

 
РЕКЛАМА
 

 
КОНКУРСЫ
 
Конкурс
эротической фотографии

Правила конкурса »
Литературные конкурсы
Правила »
Эротическая библиотека: тексты наших гостей
Русский «Декамерон»
 
НЕ-ЭРОТИКА
 
Реклама на сайте
Адалт мастеру
О работе
Мои публикации
Моя боль
 
РЕКЛАМА
 
Сексуальная сорочка с большим вырезом


МАГАЗИН ЭРОТИЧЕСКОГО БЕЛЬЯ
магазин эротического белья
магазин эротического белья
Советы мужчинам: как выбрать женское белье »
Подробнее >>
*
 
РАЗНОЕ
 
Виртуальный шопинг
Секс и Дзен

Главная | Моя фотогалерея | Мой интернет-магазин | Реклама на сайте | Ссылки
Использование материалов сайта разрешено только с разрешения автора, использованием активной ссылки на www.an-club.ru и упоминанием ника Анна Дринк
Created by AnnStudio©